Спина к спине (Брат по судьбе)

Мы ни в детстве друг-друга
не знали,
ни когда на крыло становились,
на моей, на второй пересылке
мы с тобою, братан, скорешились.

В душной камере, шконок
на двадцать,
в тусклом свете, под лампочкой
жёлтой
«звери» шумно тебе предъявляли,
жуть корячилась в воздухе
спёртом.

Бледный был, в карантине
обритый,
молодой, первоходок, но дерзкий,
улыбался, к стене прижимаясь,
в рукаве согревая железку.

Может эта улыбка толкнула,
или «звери», в натуре, достали-
Я шагнул, мы плечами коснулись
и спиною к спине твёрдо встали.

Я, с тех пор, за твоею спиною,
как за бОльшой стеною,
я тебе прикрываю спину,
словно родному сыну …

Пусть тогда обошлось малой
кровью-
эта кровь нас с тобой повязала,
двум идущим по разным дорогам
общий путь навсегда указала.

Кайловали, рубили, бурили,
на делянках, на трассах, каналах,
мы за «первый металл» подыхали
на промывках, шурфах и отвалах.

Помнишь зимний этап, минус
сорок,
сотня жизней, туман над колонной,
доходяги ложились на землю
молча, тихо, без жалоб и стона…

Их потом привезли самосвалом

навалили, как мёрзлые брёвна,
где-то в тундре рванули могилу
и бульдозером сделали ровно. Мне везде за твоей спиною,
как за бОльшой стеною,
я твою прикрываю спину,
словно родному сыну.

Мы с тобою не раз пропадали,
но всегда выживали и жили,
ты мой брат по судьбе и по зоне,
я твой брат по тюрьме и по жизни

Так мы жили, живём и жить
будем,
никого, не о чём не просили.
мы всегда с тобой были отдельно,
но на «общее» долю вносили.

Нас гноили и в «бурах»
и в «трюмах»,
на карачках в барак приползали,
доходили на командировках,
но и там мы доподлинно знали:

Мне всегда за твоей спиною, как за бОльшой стеною, я твою прикрываю спину, словно родному сыну.

Те дрова, что с тобой наломали
нас не грели и нам не светили,
мы спиною к спине согревались
и к свободе, как к свету стремились!

Не жалей о прошедшем
братишка,
и не думай о прошлом с тоскою,
это всё называется жизнью,
а иначе зовётся судьбою.
Не жалей о прошедшем
братишка…
Не жалей…
Не жалей..
Не жалей…